Перед началом — два важных уточнения.
Во-первых, исторический взгляд на психологию и гомосексуальность — это взгляд во тьму: есть мало радостного и тем более ужасающего, что можно рассказать о том, как медицина, психиатрия и психология, не имея никаких подтверждений со стороны эмпирических исследований, способствовали угнетению, преследованию и страданиям геев и лесбиянок.
Поскольку темные стороны этой главы истории психологии достаточно известны многим читатель_ницам, ниже будет выделена прежде всего абсурдность этого. Это не следует понимать в том смысле, что мы при этом забываем о страданиях жертв такого рода «науки».
Во-вторых, хотя мы пишем выше «геи и лесбиянки», соответствующие исследования почти исключительно касались гомосексуальных мужчин. Остается открытым вопрос, казались ли лесбиянки менее заметными или угрожающими, или же исследовател_ницы упустили из виду, что женщины живут самостоятельной сексуальностью. Те немногие известные нам статьи, в которых затрагивалась тема лесбиянок, включены в следующее изложение.
Введение
В то время как однополая любовь была источником огромной радости для многих на протяжении тысячелетий, термин «гомосексуальность» возник в XIX веке в Германии (ср. Bullough, 1989). Только с тех пор в нашей культуре гомосексуальные люди стали рассматриваться как отдельная категория — отдельная от гетеросексуал_ок, которые были «изобретены» гораздо позже.
С урбанизацией накопилась критическая масса тех, кто обладал атрибутом «гомосексуал», так что медицинское сообщество начало заниматься вопросом о том, какое сексуальное поведение является нормативным, а какое нет. Карл Генрих Ульрихс (Karl Heinrich Ulrichs) описал этот феномен с позиции «я».
Научное рассмотрение гомосексуальности началось с книги Карла Вестфаля (Carl Westphal, 1869), в которой он описал «противоположное сексуальное чувство» (conträre Sexualempfindung) у феминного мужчины и ранее мальчикоподобной девушки. Хотя он при этом еще подчеркивал, что эта иная предрасположенность не всегда должна рассматриваться как болезненная, в последующие десятилетия главный вопрос заключался в том, как гомосексуальность возникает и как ее можно «исцелить».
Для этого в медицине, психиатрии и психологии использовались средства, которые были в моде в то время, например, универсально полезное для здоровья «движение на свежем воздухе» (Murphy, 1992): «Поскольку ничто так не противодействует сексуальному аппетиту, как физическое утомление, я не нашел ничего более подходящего, чем велосипед, ...» (Hammond, 1892).
Хэммонд (Hammond) сообщал, что регулярная езда на велосипеде действительно настолько ограничивала либидо его пациента, что тот больше не чувствовал потребности реализовать свои сексуальные желания. Другие врачи пытались вернуть пациентов в гетеросексуальное равновесие с помощью покоя.
В то время как некоторые советовали своим пациент_кам посещать секс-работ_ниц, другие относились к этому критически. «Терапия кажется мне хуже, чем болезнь», — метко сформулировал Хэвлок Эллис (Havelock Ellis, Ellis & Symonds, 1897). Он опасался, что таким образом могут возникнуть аверсии к женщинам.
Гомосексуалам предлагали брак как альтернативную терапию — самотерапию, которую, согласно эмпирическим исследованиям, даже позже испробовала значительная доля геев и лесбиянок (по данным Bell & Weinberg, 1978, например, 20% геев и даже 35% лесбиянок).
Психодинамические подходы
С начала двадцатого века появились психодинамические подходы в психологии и психиатрии, в которых внимание сосредоточено на психосексуальном развитии детей. Гомосексуальность была незамедлительно признана нарушением этого развития.
Мужская гомосексуальность объяснялась наличием сверхзаботливых, слишком тесных отношений с матерью и одновременно очень нарушенных отношений между отцом и сыном: отец воспринимается маленьким мальчиком как враждебный или «всегда отсутствующий» («nie da», Bieber, 1976). Из этого якобы вытекает чрезмерный страх перед женщинами, и в этом невротическом конфликте в качестве замещающего объекта любви выбирается мужчина.
Многие специалист_ки, по-видимому, упустили из виду, что в традиционном браке с женой-домохозяйкой (Hausfrauenehe) такая расстановка, при которой основная эмоциональная привязанность существует к матери, а отец «блещет» в основном своим отсутствием, настолько вероятна, что уровень геев должен был бы составлять скорее 80%, а не 10% (ср. также Stone, 2000).
Однако нельзя приписывать эту близорукость Фрейду, отцу психоанализа; он уже поднимал вопрос о том, что могут возникнуть ошибочные выводы, если делать заключения о причинном действии определенных связей, замеченных в клинических случаях, и что подобные расстановки часто встречаются без наблюдения гомосексуальности. Популярный психоанализ переложил вину за «неправильное» развитие на матерей.
Если бы гомосексуальность была «неправильной адаптацией детей» к определенным жизненным обстоятельствам, то ее также должно было быть возможно «излечить» с помощью терапии — через проработку того конфликта. Хотя есть психоаналитики, которые сообщают, что «излечили» многочисленных геев в ходе своих анализов, такие утверждения не выдерживают критической проверки (ср. Haldeman, 1994).
Гипотеза о невротической неадаптации поддается эмпирической проверке. Однако эмпирико-научная работа не очень распространена в рамках психодинамического мышления. Заслуга в эмпирическом исследовании этого вопроса принадлежит пионерке Эвелин Хукер (Evelyn Hooker, 1957).
Ее соображения были следующими: если бы геи были невротиками, их бессознательные конфликты и мотивы могли бы быть выявлены специалист_ками с помощью проективных методов, таких как тест Роршаха («Что вы видите в этом чернильном пятне?»). Соответственно, специалист_ки должны были бы быть в состоянии отличить (нарушенных) геев от (зрелых) гетеросексуалов.
Протестированные специалист_ки не смогли этого сделать. Психоаналитические методы, такие как метод Роршаха, следовательно, не дают подтверждения психоаналитическим теориям возникновения гомосексуальности. До сегодняшнего дня нет эмпирического подтверждения гипотезы о «неправильном развитии».
Учитывая большие различия между всеми культурами, в которых существует гомосексуальное поведение, модель объяснения, в которой типичная западная, белая гетеросексуальная нуклеарная семья играет столь решающую роль, также кажется малоправдоподобной.
Не парадоксально ли, что психоанализ, некогда воплощение прогрессивной мысли, в значительной степени так мало изменился за сто лет, что сегодня он принадлежит к самым консервативным силам в психологии? Однако и в этой области есть дальнейшее развитие, например, патологизация гомосексуальности обсуждается как контрперенос в психотерапии (напр., Herron, Kinter, Sollinger, & Trubowitz, 1982), и существуют более новые недефицитарные теории, которые показывают возникновение гомосексуальности в рамках психоаналитических моделей мышления (напр., Gissrau, 1993, объясняет лесбиянство с помощью «эротического взгляда» матери).
Поведенческо-терапевтические подходы
Поведенческие подходы в истории психологии, из которых была развита поведенческая терапия, существуют почти так же долго, как и психодинамические. Согласно этим теориям, дети рождаются как Tabula Rasa (чистый лист), а их поведение определяется их историей научения. Раздражители ассоциируются с другими раздражителями, которые их предсказывают, а поведение определяется его (предыдущими) последствиями.
С точки зрения сексуальной ориентации, выражаясь научно: согласно теории социального научения, положительное подкрепление канализирует конституционально полиморфно-перверсивную, ненаправленную сексуальность (Churchill, 1967, по Mitchell, 1978/2002). Это означает, что сексуальная ориентация изначально не фиксирована.
Подкрепление и наказание приводят к тому, что сексуальное удовлетворение ожидается от определенных объектов удовольствия, и не ожидается от других. Таким образом, гомосексуальность возникает через опыт научения, после которого сексуальное удовлетворение связывается с однополыми, но не с противоположнополыми индивидами. Предполагалось, что такой опыт научения можно компенсировать повторным, противоположным опытом.
В качестве примера здесь будут представлены два таких «варианта кондиционирования».
Аверсивная Терапия
Дисклеймер: Сегодня эти методы признаны мировым сообществом как пытки и нарушение прав человека.
Во-первых, «аверсивная терапия» — аверсивное встречное кондиционирование с помощью электрошока (Feldman & MacCulloch, 1965). Пациентами были гомосексуальные мужчины, в основном из психиатрических учреждений, которые добровольно согласились на лечение, поскольку страдали от своей «склонности».
Пациентов просили принести набор мужских изображений, которые им нравились, и ранжировать их по иерархии привлекательности. То же самое им советовали сделать и с женскими изображениями.Первый из примерно 30-минутных сеансов начинался с самого непривлекательного мужского изображения. Пациент должен был смотреть на него столько, сколько ему нравилось. В непредсказуемый момент следовал электрошок.
Иногда его можно было избежать своевременным выключением изображения. В тот момент, когда мужское изображение исчезало и наступало облегчение, потому что неприятный шок не произошел, появлялось самое привлекательное из женских изображений.
Процедура эксперимента была выведена из экспериментов по психологии научения, например, с собаками, где инаучение избеганию (Vermeidungslernen) показало себя как очень эффективная и устойчивая к изменениям форма обучения. Надежда экспериментаторов состояла в том, что многократное сочетание неприятного электрошока с мужскими изображениями и приятного облегчения с женскими изображениями приведет к кондиционированию отрицательных эмоций в отношении мужчин и положительных в отношении женщин. Если первое мужское изображение переставало восприниматься как привлекательное, лечение продолжалось со вторым и т. д.
Оргазмическое Рекoндиционирование
Более приятная для пациентов процедура использовалась в попытках оргазмического рекондиционирования. Здесь предполагалось, что гомосексуальность возникает путем неправильного кондиционирования через «неправильные» мастурбационные фантазии. Терапия заключалась в том, чтобы часто мастурбировать, при этом представляя себе самые любимые сексуальные фантазии, но непосредственно перед кульминацией переключать внимание на желаемые сексуальные объекты — то есть на женщин (или на изображения женщин).
Эффективность и Отношение
Убедительных доказательств того, что какая-либо из поведенческо-терапевтических программ приводит к изменениям сексуальной ориентации, не существует (см. ниже). Тем не менее, она применялась на практике. Согласно опросу 1973 года (Davison & Wilson, 1973), британские и американские поведенческие терапевт_ки в среднем пролечили около 15 гомосексуалов. Они использовали в основном аверсивную терапию. 90% из них полагали, что гомосексуальность не всегда патологична и гомосексуалы могут жить счастливо. Тем не менее, 13% пытались бы гетеросексуализировать гомосексуалов даже против их воли. Все они в среднем считали гетеросексуальность лучшей и более позитивной, чем гомосексуальность.
Медикаменты, Гормоны и Гены
Медики неоднократно пытались лечить гомосексуальность с помощью медикаментов.
Денслоу Льюис (Denslow Lewis, 1899/1983, S. 224) посвятил себя искоренению лесбиянства, «болезни зажиточных классов... Бедная, тяжело работающая девушка не пристрастна к этому пороку. ... Это праздная женщина, которая впала в эту пагубную практику. Девушка, выросшая в роскоши», развивает сверхчувствительный и ненормально большой клитор, «она наслаждается этими извращенными и вредными практиками, возможно, годами, и когда она берет на себя обязанности жены, нормальный половой акт не может ее удовлетворить» (перевод авторов). Автор сообщает, что в качестве терапии зарекомендовали себя кокаин, солевые растворы, бромиды, каннабис и стрихнин.
Другие врачи находили свои попытки медикаментозного лечения гомосексуальных мужчин разочаровывающими (Oberndorf, 1929). Единственным исключением является отчет об отдельном случае целебного действия ЛСД.
«Перцептивно-когнитивно-поведенческая реорганизация психоделического опыта» может быть использована, чтобы стимулировать мужчину к гетеросексуальному половому акту — но только с помощью специалист_ок, которые сами очень опытны в отношении ЛСД (Alpert, 1969). Пациент должен был принести на второй сеанс женские изображения, третий сеанс был тантрическим с сопровождающей, на четвертом сеансе произошел половой акт с сопровождающей, после чего пациент стал гетеросексуальным. Отчеты о попытках воспроизведения этой терапии не публиковались.
С открытием роли гормонов для человеческого поведения начались попытки использовать эти знания для «излечения» гомосексуальности. Сначала пробовали вводить гомосексуальным мужчинам тестостерон. Как и ожидалось, это резко увеличило сексуальное влечение. Однако, к разочарованию лечащих врачей, направление желания осталось неизменным.
Тогда попробовали применять эстрогены, чтобы хотя бы минимизировать ненормальное сексуальное выражение. Самым известным пациентом был британский математик Алан Тьюринг (Alan Turing), который — как и многие другие — добровольно подвергся «терапии». Как и описанная в начале езда на велосипеде, эстрогенотерапия также привела к умиранию либидо. Однако она имела столь значительные побочные эффекты — прежде всего, увеличение веса и рост груди, — что попытки терапии вскоре были прекращены (Stone, 2000).
Заключение об Изменении Сексуальной Ориентации
Что касается всех изложенных и этически сомнительных усилий изменить сексуальную ориентацию с помощью самых разных средств, то в заключение следует отметить главное: нет убедительных доказательств изменения сексуальной ориентации (ср. также Haldeman, 1994). По словам одного честного эксперта: «Мы, то есть мы, психоаналитики, и все остальные, будь то специалисты или нет, не понимаем гомосексуальность» (Moor, 1990).
Даже враждебные к гомосексуалам терапевт_ки, которые утверждают, что успешно «вылечили» гомосексуальность, сообщают о низких показателях успеха, например, Ирвинг Бибер (Irving Bieber, 1976) предполагает лишь треть и поэтому подчеркивает, что на первом месте должна стоять профилактика.
Неудивительно, что некоторые «пациенты» после терапии сообщают, по крайней мере, о кратковременно более успешном подавлении своих гомосексуальных импульсов, чем раньше. Во-первых, должны возникать эффекты плацебо, во-вторых, терапия должна усиливать «интернализованную гомофобию», которая и так толкнула пациентов в объятия безответственных терапевт_ок.
Наконец, мы хотели бы отметить, что иногда люди, которые на протяжении своей жизни определяли себя как лесбиянки или геи, снова обнаруживают в себе гетеросексуальные стороны. Такие «спонтанные ремиссии», вероятно, будут расценены как успехи терапии в соответствующих попытках лечения.
Более поздние представители так называемых конверсионных терапий (например, Masters и Johnson) подчеркивали, что они, хотя и считают гомосексуальность равноправной с гетеросексуальностью, но желание индивидов изменить свою сексуальную ориентацию также должно быть учтено путем предложения соответствующих терапевтических услуг. — Теоретически это делает возможным и терапевтирование гетеросексуальности, например, если персона после многих тщетных попыток наконец-то желает равноправного партнерства...
Кстати, предложение Мастерс и Джонсон для геев представляет собой смесь тренинга разговорных навыков, похожего на занятия в танцевальной школе, чтобы снизить страхи перед женщинами, и насыщения (Sättigung), при котором предпочтительные мастурбационные фантазии реализуются так часто, что становятся скучными.
Критика аргументации о том, что каждому должно быть предоставлено индивидуальное гетеросексуальное развитие, предъявляется с указанием на то, что в гетеросексистском угнетающем обществе решение против гомосексуальности не является «свободным» (Murphy, 1991; Haldeman, 1994). Поэтому гетеросексизм проявляется даже в кажущихся эгалитарными подходах, таких как подход Мастерс и Джонсон.
Кроме того, специалист_ки должны использовать эффективные, многообещающие методы, а не те, чей «успех» не доказан. Однако большинство из тех, кто прошел конверсионную терапию, в долгосрочной перспективе не стали гетеросексуалами (Murphy, 1991), то есть терапевт_ки не могут выполнить желание клиент_ок изменить их сексуальную ориентацию.
Мастерс и Джонсон подчеркивали, что такой исход терапии не обязательно должен расцениваться как «неуспешный», поскольку многие из их клиент_ок после неудавшейся попытки терапии были более счастливы в своей гомосексуальности.
Кроме того, обсуждаются гормональные влияния во время беременности как причинные факторы сексуальной ориентации, а также генетическая основа (Stone, 2000): у однояйцевых близнецов соответствие сексуальной ориентации выше, чем у разнояйцевых.
В этом контексте нам важно указать на то, что соответствие даже у однояйцевых близнецов не составляет 100%, то есть: хотя соответствующие исследования были истолкованы как доказывающие решающую роль генов, они одновременно показывают, что помимо генетических, значимы и другие факторы.
В дополнение к исследованиям близнецов существуют исследования, согласно которым у геев заметно много геев-дядей и двоюродных братьев по материнской линии (ср. Stone, 2000) — обратите внимание, что здесь, в конечном итоге, «ось вины» снова проходит через матерей.
Переломный Момент
В 1973/1974 годах в темноту, в которой институт психологии способствовал угнетению гомосексуалов, пришел небольшой свет, когда Американская психиатрическая ассоциация (DSM) исключила гомосексуальность из своей классификации болезней, оставив только «эгодистоническую гомосексуальность».
Как лаконично написано во вводном учебнике по психологии: «14 декабря 1973 года гомосексуалы были психически больными, сексуальными девиантами. 15 декабря 1973 года гомосексуалы перестали быть больными» (Zimbardo, 1983). В более новом издании DSM 1984 года диагноз был политкорректно изменен на «дистресс, связанный с сексуальной ориентиацией» (sexual orientation distress) — подразумевая, что от него вполне могли страдать и гетеросексуал_ки.
Можно было бы надеяться, что в результате исследований, подобных тем, что проводила Эвелин Хукер, показавших, что гомосексуалы не являются психологически неблагополучными, со временем из самой исследовательской среды возникнет инициатива по отмене гомосексуальности как болезни.
Однако позднее прозрение семидесятых годов родилось не в самих профессиональных ассоциациях, а произошло под давлением американских ассоциаций геев и лесбиянок. Из международной классификации болезней (ICD) гомосексуальность была исключена как болезнь только в 1987 году. Это означает, что до этого времени можно было выводить потребность в терапии исключительно из гомосексуальности человека.
При создании ассоциаций по интересам лесбиянок-психолог_инь и геев-психологов наблюдалась аналогичная временная задержка. Они возникли в США в начале 70-х, а в Европе — в начале 90-х годов. На конгрессе Американской психологической ассоциации в Гонолулу в начале 70-х годов был симпозиум на тему «Психология и гомосексуальность». На вопрос из зала, почему на подиуме нет гомосексуальных психолог_инь, был дан ответ: «Потому что их нет!» Те, кого «не было» в зале, сразу после этого решили основать Ассоциацию психологов-геев (Association of Gay Psychologists).
У Ассоциации лесбиянок и геев-психологов (ALGP) Europe (ср. Steffens & Eschmann, 1995, Steffens & Ise, 2000, для более подробного изложения) также были трудности при рождении, хотя уже наступило последнее десятилетие XX века. Голландский психолог Ян Схипперс (Jan Schippers) попытался привлечь внимание к лесбиянкам-психолог_иням и геям-психологам и найти единомышленников, представив соответствующий постер на Европейском конгрессе психологии в Венгрии. Единственным откликом был вопрос, представляет ли он пациентов этого исследования.
Разочарованный, он возвращался домой в Амстердам с мыслью отказаться от своей идеи европейского объединения. Несмотря на мрачное настроение, он заметил, что не только рядом с ним, но и во всем самолете сидели удивительно красивые мужчины. Когда его сосед по креслу сочувственно поинтересовался, что с ним случилось, его подбодрили серенадой высоко над облаками. Хор геев Лос-Анджелеса, который возвращался домой после концертного тура, спел ему «California here I come».
С 70-х годов в США существует новое психологическое направление исследований — психология, утверждающая гомосексуальность (gay affirmative psychology), и с тех пор соответствующие исследования проводятся, по крайней мере, во многих частях Европы и в Австралии. Начиная с процесса каминг-аута и развития идентичности, здесь поднимаются и научно исследуются темы вплоть до жизни в «радужных семьях».
Сохраняющиеся Недостатки
Тем не менее, отношения между психологией и гомосексуальностью до сих пор не являются безоблачными. Ниже приведены несколько примеров.
Модель Болезни и Обучение
Психиатр_ини/психолог_ини во многих странах по-прежнему исходят из модели болезни в отношении гомосексуальности. Открыто выступающие лесбиянки и геи до сих пор принимаются не всеми психоаналитическими учебными институтами.
Было бы последовательно, если бы ни одна лесбиянка или гей никогда не завершили это обучение успешно, поскольку для этого должно быть проработано тяжелое нарушение их психосексуального развития (и измениться их сексуальная ориентация). Существует многочисленное количество живых контрпримеров.
Это подразумевает, что хотя геям и лесбиянкам официально часто отказывали в доступе к психоаналитическому обучению, но если они вели себя незаметно и не афишировали свою сексуальную ориентацию, они вполне могли успешно пройти обучение.
Негативное Восприятие
Эксперименты показывают, что геи и лесбиянки по-прежнему воспринимаются более негативно, чем гетеросексуал_ки. Например, аналитик_ини должны были оценить психическое здоровье человека, о котором они получили лишь письменный анамнез, из которого мимоходом следовало, что у него есть партнер_ка.
Если не было никаких психологических проблем, геи и гетеросексуальные мужчины считались одинаково здоровыми. Однако, если были обнаружены отклонения, гей воспринимался как более «нарушенный», чем гетеросексуальный мужчина (Lilling & Friedman, 1995).
Неудовлетворенность Терапией
Поэтому геи и лесбиянки также относятся к тем группам лиц, которые наименее удовлетворены психотерапией и консультированием, проводимыми гетеросексуал_ками (Rudolph, 1988; Nuehring, Beck Fein & Tyler, 1975).Геи-терапевты или лесбиянки-терапевтки воспринимаются ими как гораздо более полезные.
Установки терапевт_ок в отношении гомосексуальности неоднородны (существуют значительные различия между людьми) и противоречивы (индивидуальные специалист_ки делают внутренне непоследовательные заявления) (обзор дает Rudolph, 1988). Значительная часть лесбиянок (50%) и геев не раскрывают свою сексуальную ориентацию во время психотерапевтического лечения (MacEwan, 1994). Они опасаются, например, что в противном случае терапевт_ки и члены группы будут рассматривать их только как гомосексуалов.
В результате они не получают адекватного лечения. Так, 30% гетеросексуал_ок, но только 6% открытых лесбиянок и геев получили предложение включить партнер_ку в терапию. Даже гуманистически ориентированные терапевт_ки, несмотря на самые лучшие намерения, часто ведут себя некомпетентно (Garnets, Hancock, Cochran, Goodchilds, & Peplau, 1991), например, полагаясь на клиент_ок в получении информации о гомосексуальных образах жизни; предполагая, что гомосексуальность уже не является проблемой в наши дни, — или, наоборот, предполагая, что это проблема, которую необходимо обсудить с клиент_ками.
Между тем, существуют тексты, с помощью которых гетеросексуальные терапевт_ки могут пройти повышение квалификации (например, Nuehring et al., 1975). Из них они узнают такие вещи, как: «Гомосексуальные пары в своих домах и своей деятельности примечательны лишь тем, что они совершенно не примечательны...» (С. 67) и «Между близкими друзьями/подругами наблюдается гораздо больше платонической физической близости и тепла, чем в обычных гетеросексуальных дружеских группах» (С. 68, перевод авторов).
Но одной информации недостаточно. Гетеросексуальные специалист_ки часто испытывают трудности, когда лесбиянки или геи клиент_ки говорят о щекотливых темах, таких как сексуальность (Coyle, Milton & Annesley, 2001). Здесь, безусловно, существует потребность в интервизии, супервизии или другом повышении квалификации.
Вывод
Геи и лесбиянки другие. Психологические исследования долгое время были парализованы бесполезным вопросом о том, почему это так, и, к сожалению, не принесли много плодотворных результатов.
Так, мы до сих пор мало знаем о том, почему кто в кого влюбляется и как можно помочь персоне на терапии влюбиться в свою симпатию — кого-то с «мягким» характером, с кем она так хорошо ладит, вместо того чтобы снова и снова влюбляться в тех же эгоцентричных мачо, с которыми она становится только несчастной.
Дискриминация, с которой лесбиянки, геи и бисексуал_ки сталкиваются сегодня в психологии, более тонкая, чем раньше, но все еще ощутимая. Они получают мало открытой поддержки и много некомпетентной помощи от «специалист_ок» (ср. Ohms & Müller, 2001).
С другой стороны, началось всеобъемлющее включение вопросов геев и лесбиянок в исследования. Проецируя эту тенденцию в будущее, можно лишь пожелать, чтобы через десять лет все важные учреждения подняли «радужный флаг», чтобы геи, лесбиянки и бисексуал_ки, как само собой разумеющееся, получали такое же качественное психосоциальное обслуживание, как и гетеросексуал_ки.
Автор_ки: Мелани Каролина Штеффенс (Melanie Caroline Steffens) и Эрин Мари Томпсон (Erin Marie Thompson)
